ВНИМАНИЕ! В Вашем браузере ОТКЛЮЧЕНА поддержка JavaScript! Сайт может отображаться не корректно!
Зеркало недели

    «Хозяин тайги» плохому не научит
     Сухобузимская молодежь приняла участие в заключительном, зональном этапе краевого инфраструктурного проекта «Новый фарватер».

    Взыскано полмиллиона
    С начала года сотрудники отделения миграции наложили административных штрафов за нарушение законодательства на сумму 555 тысяч рублей. Более 90 процентов суммы взыскано.

    Диктант по этнографии
     В Сухобузимском, как и во всей стране, 2 ноября прошла акция «Большой этнографический диктант».

    Нарушили технологический процесс
    В Татарской на зернотоке СХП «Осень» сгорела сушилка. В момент пожара в ней было 20 тонн рапса.

    Приедет по графику
    Передвижной медицинский комплекс начнет работать в Сухобузимском районе в 2019 году. На его приобретение из краевого бюджета выделили 8 миллионов рублей.

    На добрые дела
    В районном краеведческом музее прошло заседание «круглого» стола, посвященное 100-летнему юбилею комсомола.

    Тройка лучших
    Завершилась уборочная страда, и в хозяйствах подвели итоги соревнования среди комбайнеров.
Яндекс.Метрика
8 мая, 2018 | Категории: Память, Патриотическое воспитание
Просмотры: 452    |
Рейтинг: 1 балл2 балла3 балла4 балла5 баллов (Ваша оценка?)
Loading ... Loading ...
Печать

Непокорённый

  

Накануне 9 мая  корреспондент "Сельской жизни"  Наталья Головина рассказала   о   судьбе   своего прадеда  Федора Яковлевича Бугаева, совершившего несколько побегов из фашистских лагерей.  

– Дядя Федя, а зачем у тебя на голове звезда? – смущенно щурясь, сунулась к родному дяде любопытная Валя. Федор впервые после возвращения с войны пришел в дом матери. Шрам в виде пятиконечной звезды прямо посередине его лба привлек внимание девчушки.

Федор ничего не ответил семилетней племяннице. Встал и вышел во двор. В память девочки накрепко впечаталось, как скатилась слеза по изрезанной ранними морщинами дядькиной щеке.

– Никогда больше не спрашивай его об этом, – строго наказала внучке Ульяна, выходя вслед за сыном. – У него такие звезды по всему телу. Фашисты их каленым железом выжигали.

                

Семейная легенда

В каждой семье из уст в уста передаются рассказы о родственниках, которые воевали на фронтах Великой Отечественной. Такие были и в нашей. Помню, в детстве мне рассказывали о славных прадедах – Александре Черкашине и Федоре Бугаеве. Когда центральный архив Министерства обороны РФ открыл документы военных лет, появилась возможность получить хоть какую-то достоверную информацию, выяснить факты, произошедшие больше семи десятилетий назад.

Когда началась война, Федор Яковлевич Бугаев, уроженец Шилы, жил с семьей в Переяславле-Залесском. Жена Мария Николаевна – учитель. Дети, считай, взрослые – младшему Коле почти 14 лет, Анна немного старше. А сам он — 39-летний кадровый военный в звании капитана. Только грянула Великая Отечественная – семья отправилась в родную Шилу, Мария тоже была отсюда. А Федор Яковлевич 26 июня 1941 года отбыл на фронт в составе 39-го особого инженерного батальона 22-ой армии.

 

«Узоры на карте»

Фашиста отогнали от Москвы, да так рьяно, что в ходе Торопецко-Холмской операции на правом фланге Калининского фронта советские войска пробились далеко в тыл противника.

Войска 39-ой, части 41-ой и 22-ой армий и 11-й кавалерийский корпус на южном фланге Калининского фронта образовали выступ, этакий «мешок», который позднее получил название Холм-Жирковского. В Ставке его назвали «узорами на карте». Выступ удерживали в течение полугода с января 1942-го, ожидая, что вскоре фронт сравняется в верхней точке и пойдет дальше на запад. Северную сторону обороняли части 22-ой армии, южную – 41-ой. В самом узком месте между ними было не больше 30 километров. Выступ вдавался глубоко в тыл 9-ой армии группы «Центр». Наши войска удерживали коридор, по которому шло их сообщение с основными частями.

Около пяти тысяч квадратных километров составляла территория выступа. На ней в основном густые леса, болота и торфяники со множеством рек и ручьев. Всего на этой территории находилась группировка советских войск численностью более 60 тысяч человек.

В этом «мешке», на передовой воевал и капитан инженерного отдельного батальона Федор Бугаев. В задачи инженерных частей входило сооружение военных укреплений – дотов и дзотов, строительство блиндажей и окопов.

Выровнять линию фронта в тот момент нашим войскам было не под силу. Бои на Калининском фронте шли за каждую пядь земли. Вермахт усиливал натиск на советские войска, те держали оборону изо всех сил.

 

Бои местного значения

Между тем фашисты начали операцию «Зейндлиц», чтобы ликвидировать выступ и вновь двинуться к Москве.

 2 июля 1942 года началось одновременное наступление  войск вермахта с севера и юга на самом узком участке «коридора». Советские войска ожесточенно отбивались, так что противнику пришлось усилить группировки в этих направлениях, а потом он начал наступать и с востока. Наземные войска активно поддерживала авиация.

Наши теряли позиции, отходили в леса. 39-ю армию и кавалерийский корпус взяли в кольцо. 22-я и 41-я тщетно пытались прорвать окружение. Войска остро нуждались в продовольствии и боеприпасах – тогда была бы возможность продержаться еще немного. Спустя трое суток с начала операции «Зейндлиц» ловушка захлопнулась. В окружении оказались 39-я армия и 11-й кавалерийский корпус, а также части 22-ой и 41-ой армий.

 Связь с полками была потеряна. Тем не менее, сохранив организованность, они пытались прорваться через заболоченные леса к занятому фашистами селу Оленино и там, преодолев заграждение на шоссе, выйти к своим. К 9 июля немцы подвели на этот участок дополнительные силы.

Наши войска с запада безостановочно пытались разомкнуть кольцо, но безуспешно. Фашисты стягивали все новые силы, получив задачу уничтожить окружение в ближайшие дни. 13 июля вермахт сообщил о завершении операции «Зейндлиц». Совинформбюро сообщало о «боях местного значения».

 20 июля у Оленино произошел последний массовый прорыв. Между тем, в лесах оставалось еще тысячи советских бойцов. Но к концу месяца Холм-Жирковского выступа больше не существовало. Отвоевали эту землю только год спустя.

Федор Бугаев попал в плен возле Оленино 27 июля, на следующий день после своего 40-летия, во время очередной попытки выхода. 39-й отдельный инженерный батальон 1-го формирования официально прекратил существование 8 августа. По немецким данным, всего в этом «котле» было взято в плен около 50 тысяч человек. Наши исследователи называют общее число пропавших без вести в 47 тысяч.

На чужой земле

Что дальше ждало пленного офицера? Еще в апреле 1942 года в Оленино появились первые немецкие лагеря для военнопленных. Всего их к окончанию операции «Зейндлиц» было пять. Сохранились сведения, что дневной рацион пленных составляло крапивное варево и кусок хлеба, испеченного на треть из муки, а на две трети – из осиновых опилок. Каждый день в лагерях от истощения и болезней умирало несколько десятков человек. Это не считая побоев, пыток, расстрелов. Люди жили под открытым небом, отгороженные плотными рядами колючей проволоки.

Отсюда пешим маршем Федора вместе с другими военнопленными отправили в Германию. Скорей всего по дороге капитан Бугаев подхватил брюшной тиф. Сохранились его лагерные документы, в частности, учетная карточка. После прибытия в конце сентября 1942 года в Западную Германию Федора поместили в лазарет Эблинген. На розовой лазаретной карточке по-немецки указан диагноз: «Последствия брюшного тифа». Могучий организм 40-летнего сибиряка выдержал испытание болезнью.

В феврале 1943-го его перевели в лагерь Мальбах шталага VС на земле Баден-Баден. Судя по сохранившимся данным, условия содержания здесь были более-менее терпимыми. Но советский офицер, едва оправившись от болезни, порывался бежать. Бабушка рассказывала мне, что ему это почти удалось, но по следу пустили собак, которые настигли беглеца в нескольких сотнях метров.

В наказание в мае 1943-го Федора Яковлевича перевели в шталаг VА, который размещался близ городка Людвигсбург на земле Баден-Вюртемберг. Лагерь назывался «Хаммумбухель» и предназначался для содержания военнопленных офицеров из разных стран. Но если для большинства  предусматривались какие-то поблажки вроде получения посылок от родственников или помощи Красного Креста, да еще и возможность выкупа родными или правительством их стран, то на советских военнопленных и евреев они не распространялись. Об этом был отдельный пункт в «Инструкции по работе с военнопленными».

Здесь Федора Бугаева приписали к «рабочей команде», этакому «лагерю в лагере», который неофициально назывался штрафным. Туда немцы часто ссылали «провинившихся» военнопленных из других лагерей. Рабочая команда 6174 «Фраурндау», в которой отрядили трудиться капитана Бугаева, строила железную дорогу. Условия труда и проживания были очень тяжелыми.

Истощенный сибиряк не собирался сдаваться. В конце октября он все же сбежал. Об этом периоде Федор Яковлевич не рассказывал никому и никогда. Кроме того, что меньше чем за две недели, прячась от преследования, он почти добрался до линии фронта. Вслед летели листовки о том, что сбежал опасный преступник Федор Бугаев с описанием примет и сообщением о награде за поимку.

 4 ноября 1943 года в учетной карточке военнопленного появилась запись: «Пойман». На следующий день еще одна: «Русский лагерь». А через неделю: «Передан в государственную полицию Штуттгарта и освобожден от статуса военнопленного». Позднее неизвестный старший лейтенант переведет это с немецкого так: «Передан гестапо».

 

Звезды на память

Кроме евреев, комиссаров, большевиков, гестапо передавали тех, кто неоднократно совершал побеги, вел себя вызывающе по отношению к лагерному персоналу или их помощникам из числа военнопленных. Из лагеря, находившегося в ведении вермахта, человек попадал в концлагерь, и на него уже не распространялись даже призрачные права, связанные со статусом военнопленного. Гестапо могло поступать с ним по своему усмотрению. С этого момента по статистическим документам вермахта человек больше не проходил.

Найти свидетельства о дальнейшей судьбе Федора Бугаева не удалось. В старости иногда скупо рассказывал о лагере Дахау. Изредка отвечал на расспросы внуков, что в концлагере, «лежа на пузе, морковку полол». А взрослым – как появились на его теле выжженные каленым железом звезды, как забивали в газовые камеры сотни людей, а потом сжигали в печах крематория. Как сам держался, не теряя надежды выжить и снова бежать.

Сейчас на месте Дахау – музей Холокоста. Даже глядя на современные фотографии, становится не по себе. О кошмарах Дахау написано множество книг и исследований. Несколько лет назад внучка Федора, профессор СФУ Тамара Патрушева побывала в Дахау. И на одном из снимков экспозиции, где запечатлена колонна заключенных, бредущих с работы, узнала деда.

Дахау освободили 29 апреля 1945 года американские войска. О том, что было дальше, капитан Бугаев тоже молчал. Но, судя по рассекреченным документам тех лет, освобожденного офицера ждал проверочно-фильтрационный спецлагерь НКВД. Скорее всего, там он и встретил Победу. Говорил, что очень радовался этому событию, вместе со всеми плакал и счастлив был тому, что закончились его испытания.

Еще один военный след Федора Бугаева всплывает в конце ноября 1945 года на военно-пересыльном пункте, куда он прибыл в составе 40-го запасного стрелкового полка 12-й запасной стрелковой дивизии Южно-Уральского военного округа. Выбыл оттуда 4 декабря, вызванный Макаровским РВК города  Москвы. После войны Федор не вернулся в Переяславль-Залесский. Ему предписано было оставаться с семьей в Сибири, создать и возглавить леспромхоз в Гаревом. Умер он в 1975 году, в окружении детей и внуков.

Наталья ГОЛОВИНА

 (АП)

Фото из семейного альбома

 

 

 

 

 

 

Ваш комментарий

  

  

  

Текст который нужно ввести в поле ввода

*

Можно использовать эти теги: these HTML tags

<a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>