ВНИМАНИЕ! В Вашем браузере ОТКЛЮЧЕНА поддержка JavaScript! Сайт может отображаться не корректно!
Зеркало недели
Яндекс.Метрика
10 сентября, 2015 | Категории: Память, Судьбы людские
Просмотры: 684    |
Рейтинг: 1 балл2 балла3 балла4 балла5 баллов (Ваша оценка?)
Loading ... Loading ...
Печать

Новая родина

- Что угодно, только не Сибирь! Всеми святыми заклинаю! Лучше расстреляйте! – кричала, захлебываясь слезами, украинка  Христина Тарапата, кидаясь на снег в ноги советским военным. Поодаль жались друг к другу три рыдающие дочери и старенькая мать. Жители поселения Дедилов Львовской области не говорили по-русски, и, тем более, ничего не знали о далекой и неизвестной Сибири, представляя ее ледяным адом, где обреченные погибают в страшных муках. Они молили о быстрой смерти, но их плач не был услышан. Эшелон вез их на восток, в стылую синь.

 

Неженская доля

- Сейчас и вспоминать странно, как мы боялись Сибири, — рассказывает Мария Михайловна, старшая из трех дочерей Кристины и Михаила Тарапата. Ей уже 88 лет, но события тех далеких днейона помнит так, словно было вчера.

В детской памяти не сохранились те изменения, что пришли в жизнь в конце 1939 года, вместе с присоединением Западной Украины  к  СССР.  Семья Тарапата вела единоличное хозяйство. Марии в ту пору только исполнилось 12 лет.

Она начала учиться в пятом классе местной школы, когда отец сказал: «Хватит». Мол, писать и считать умеешь — и достаточно. В поле работать надо. Кормили семью пять гектаров земли, на которой сеяли рожь, пшеницу,  ячмень и овес. Отец работал экспедитором, дома появлялся только в воскресенье. Сыновей в семье не было, помогала родителям в поле старшая  дочь.

В науках не преуспела, зато многое знала о том, как впрягать лошадь в плуг, на какую глубину нужно пахать землю, как боронить. Радости юности так и проходили мимо Марии, с раннего утра до позднего вечера занятой тяжелым трудом. А по воскресеньям приезжал отец.  И  вся семья шла на богослужение. Раньше Дедилов входил во Львовское воеводство Польши, потому и  население его наполовину состояло из поляков. Те посещали костел, а украинцы –  свою греко-католическую церковь.

- Жили в достатке, хотя и денег не было, — продолжает Мария Михайловна. — За разным товаромходили в городок Ярычев, километрах в семи от нас. Еврею в лавке куру продашь, а потом у него на эти же деньги что и купишь. Обменом и жили. Только зимой порой туго приходилось. Дом был большой, новый, крытый железом, а не соломою, как у большинства соседей. Да только холодный, с дощатыми стенами, на которых бахромой оседал иней.  Топили печь хворостом да крутеликами из высушенной картофельной ботвы. Жара от них хватало только еды сварить, а дом не прогревался.

 

«Ком, метхен!»

- Дедилов из рук в руки переходил. Жили мы под Польшей, потом – под Россией, потом немцы пришли, — вспоминает Мария Михайловна. Львовская область оказалась в составе дистрикта Галиция. В Дедилове было расквартировано подразделение фашистских войск. — Эти немцы местных не трогали. Они чувствовали себя, как дома, вольготно.

 Идем, бывало из церкви, а они на травке разлеглись, на солнышке греются. «Ком, метхен», — говорят, мол, подойдите, девочки. Мы подойдем, а они нам гостинец какой сунут. А иногда население предупреждали о предстоящей облаве. Тогда мы, как и многие другие жители, забирали корову и шли в лес, куда немцы не совались. Потом дети бегали в село  и докладывали взрослым, ушли ли проверяющие.

Только вот в Ярычев больше не ходили – нельзя стало. Фашисты устроили в городке гетто. А однажды работающие в полях крестьяне из Дедилова услышали  звуки стрельбы. Подростки отправились разведать, что происходит к Ярычеве. Вернулись,  а на них лица нет. Увидели, для чего евреи последние несколько дней рыли широкую канаву на окраине города. Фашисты перебросили через нее мостик и заставляли людей проходить по нему. Всех, кто ступил на мост, расстреливали из автоматов. В канаву летели тела —  и мертвые, и живые.

С того времени фашистов стали бояться еще больше. И все чаще вслушивались в передаваемые из уст в уста сообщения о том, что русские наступают, что уже близко. Летом 1944 года советские войска вошли в Галицию.

- Русские быстро выбили немцев из деревни. Шел бой, так страшно было!- вспоминает Мария Михайловна. – Войска встали на берегах речки Думна, которая протекала через наше село. Над крышами домов свистели снаряды и пули. Кто не успел уйти в лес, прятались в пивныти – кирпичные погреба.   В нашем селе почти все дома были с соломенными крышами, которые загорались от случайно попавших искр. В пивнытях было безопаснее.

Сражение пронеслось над селом и ушло дальше.  Но вот о спокойной жизни нельзя было и мечтать.

 - Однажды несколько русских в форме пришли в наш дом. Спросили, где отец. А кто же его знает, где он? С тех пор, как началась война, он не появлялся дома. Велели срочно собраться и под конвоем увезли во Львов.

  Целый год семья Тарапата, включая 14-летнюю Катерину и 11-летнюю Анну, провела во Львове. Здесь узнали, что Западная Украина  снова включена в состав Советского Союза. И не переставали надеяться, что скоро смогут благополучно вернуться домой.

 

Ледяной ад

Однако этим надеждам не суждено было осуществиться. По решению Особого совещания при МГБ Тарапата были приговорены к высылке на спецпоселение в Красноярский край, как члены семьи участника ОУН-УПА.

- Домой нас и еще пять семей односельчан вернули для того, чтобы мы могли собраться в дорогу. В январе 1946 года небольшой обоз, в котором были и наши сани, двинулся в сторону Львова, на железнодорожный вокзал. Соседи нанесли еды в дорогу, только хлеба и сухарей —  пять мешков. Чья-то добрая душа положила в сани нашу швейную машинку.  Маленькая Анна не выдержала, соскочила с саней и побежала назад в деревню. Но преследовать ее не стали. Позже мы узнали, что Анну забрала к себе тетка, пристроила работницей у врача во Львове.

Дорога заняла месяц. Чем дальше на восток уходил поезд с выселенцами, тем холоднее становилось в вагонах–теплушках, тем ближе к печке–буржуйке усаживались пассажиры. И все это время не отпускал дикий ужас.

- Говорили, что нас утопят в северном море, или что всех расстреляют. Сердце останавливалось от страха, когда состав вочередной раз тормозил, и был слышен звук открывающегося засова на дверях вагона. Однако вместо расстрельной команды входили военные с большим котлом пшенной каши.

Приехали в город Заозерный. В начале февраля здесь стояли лютые морозы. Тарапата поселили в душном бараке – бывшем свинарнике, выделив места на двухъярусных нарах. Марию определили работать  на слюдяной завод. После одной из смен возвращаться к родным пришлось заполночь. В  Заозерном вновь ударил мороз. Да такой, что деревья трещали. Такой лютой стужи Мария никогда не знала. Теплой одежды и обуви у девушки не было. Ноги в тонких кожаных сапогах тут же замерзли. Едва живая от холода, Мария добрела до какого-то строения, села прямо в снег и, отчаявшись согреться,  свернулась в клубок.

На ее счастье, мимо проходила местная молодежь. Ребята провожали девушек по домам и случайно заметили скрючившееся в сугробе тело. Мария с трудом рассказала им, где живет. Перепуганные парни отнесли девушку домой. Бабушка и мама, обливаясь слезами, с кожей сдирали с ее ног намертво примерзшие сапоги. К утру девушке стало хуже, ноги сильно отекли. Тарапата обратились в местную больницу. Врач назначил лечение.

 

Побег

О дальнейшей работе не могло быть и речи. Обмороженные ноги заживали долго и очень болели. Тем временем мать и бабушка искали пути спасения из сибирского плена. Вместе с бывшими соседями Яблонскими они продумали план побега. К весне все было готово. Одной из местных женщин, работавших на железной дороге, они отдали швейную машинку. В обмен  она купила им билеты на поезд.

- Однажды ранним апрельским утром, в выходной, мы потихоньку ушли на соседнюю железнодорожную станцию, беспрепятственно сели в поезд, и отправились домой. В одном вагоне с нами ехали демобилизованные с Дальнего Востока русские солдаты. Целую неделю они подкармливали нас своим пайком. И не спрашивали ни о чем. Так и добрались.  

Как нас встречала тетка с младшей сестренкой! Выяснилось, что дом наш разобрали, а материал использовали для других построек. За такой короткий срок родная деревня сильно изменилась. Тем не менее, тетка приютила.

Целый год Тарапата прожили на родине, пока однажды в местный отдел МГБ  не пришел запрос  о беглых украинках. И все сначала – обоз, поезд. Только бабушку все же оставили на родине – куда ей, старухе, в ссылку.

 

На спецпоселении

Беглянок приговорили к трем годам исправительно-трудовых лагерей, наказание отбывали в Челябинске. Работали на лесоповалах, долбили кирками уральскую землю, копали котлованы под фундаменты домов.

А после вновь отправили в Красноярский край – отбывать ссылку. Жили на станции Чистые Ключи Манского района. Мария работала на железной дороге. Здесь же познакомилась со своим будущим супругом. Белорус Леонид Михадюк тоже был ссыльным.

   Еще комендатуру не сняли, как они поженились. Не пугало ни бесправное положение, ни тяжелая работа, ни неустроенный быт.  Они нашли свой дом и свое счастье в тысячах километров от родины. Родились дети – Нелли и Владимир. 

В 1960 году Тарапата были освобождены. Женщины засобирались в родные края.

Только Мария отказалась переезжать на Украину, оставлять привычный, налаженный быт.

- Впервые вернулась в родные места только спустя 12 лет, приехала в отпуск, — вспоминает Мария Михайловна. – А когда я засобиралась в обратный путь – родные плакали и упрашивали остаться. Страшно им было снова провожать меня в Сибирь. А я им рассказывала, какой у меня дом и огород, в гости звала. Потом каждый отпуск ездила в Львов, повидать маму и сестер.  

30 лет Мария отработала в должности осмотрщика-ремонтника  железной дороги. Их бригада обслуживала трехкилометровый участок. В любую погоду, зимой и летом, рабочие шли из конца в конец участка, закинув на плечо тяжелую кувалду или пудовую подбойку. И по мере необходимости вбивали в шпалы расшатавшиеся железные путевые костыли, а когда и меняли тяжеленные рельсы. 

 И детей своих Мария и Леонид воспитали достойными людьми.  Нелли, отучившись в Красноярском монтажном техникуме, по распределению уехала в Новочебоксарск, где работает мастером производства в одном из профессиональных училищ. А Владимира, окончившего училище речного пароходства, направили в Павловскую РЭБ флота. Он и сейчас водит суда по Енисею. А в 80-х годах позвал родителей к себе, в Павловщину. Отец еще несколько лет работал матросом на судне, которым командовал сын.

- Тосковать мне не о чем, — говорит Мария Михайловна. – Да и некогда – внуки и правнуки не дают. Я порой рассказываю им, какое же это счастье – войны нет, и зимой дров вдосталь. А по родным местам уже давно не скучаю. Здесь самые дорогие и близкие мне люди, а значит, здесь и моя родина.

 

Наталья ГОЛОВИНА  (АП)

 На снимке – Мария с матерью, мужем и детьми. 1959 год.

Ваш комментарий

  

  

  

Текст который нужно ввести в поле ввода

*

Можно использовать эти теги: these HTML tags

<a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>